Мінск, вул. Кісялёва, 12-2н, пам. 29
Стаць сябрам Меню Зарэзерваваць зал

Журналистика и активизм: где проходит граница?

Журналистика и активизм: где проходит граница?

Конспект Летнего лектория #2 от Медиа Академии с главредом «7х7 – Горизонтальная Россия» Олегом Григоренко.

«7х7 – Горизонтальная Россия» – это интернет-журнал и медиаплатформа, который уже более 10 лет рассказывает о российских регионах и людях: активистах, предпринимателях и волонтерах. Вместе с главным редактором издания Олегом Григоренко мы попытались понять, где проходит граница между активизмом и журналистикой. И существует ли она в России и в мире? Должна ли она быть? Все эти вопросы затрагивают и более глобальную тему:  Есть ли журналистика как профессия, есть ли у нее будущее? Может ли журналистика жить в этом дивном новом цифровом мире? И в каком виде? 

Как найти границу между журналистикой и активизмом, которую мы пересекаем или не пересекаем? 

Для того, чтобы начать разговор об этом, нужно определиться, что такое журналистика. Существует как минимум 16 научных определений, но, на самом деле, все намного проще: мы рассказываем истории. Наша задача – найти историю, которую мы считаем важной для читателя и сделать ее понятной как можно большему числу людей. И – самое главное – сделать это с помощью фактов и их объяснения. 

Чем это, на мой взгляд, отличается от активизма? Активизм – это история про то, как менять мир. Конечная цель активиста – сделать так, чтобы ситуация через месяц, через два, через столетие, отличалась от того, что мы имеем сейчас. Например правозащитники, о которых мы пишем, люди, борющиеся с пытками. Они хотят, чтобы через 10 лет, или через пять, или 50, в России не пытали людей. Это их задача. Вся их деятельность подчинена этому. Наша работа подчинена тому, чтобы читатель узнал факт. И это главное отличие. Здесь проходит эта граница. Журналист не может игнорировать факты.

Что еще отличает журналистику от других видов деятельности?

Мы относимся к своим выводам критически. В науке есть такое понятие, которое называется «критерий Поппера» или «фальсифицируемость». Она позволяет понять, является ли некоторое утверждение научным или вненаучным. Понять это можно представив инструмент, который позволяет эту теорию опровергнуть. То есть если мы находим факт, который опровергает нашу журналистскую гипотезу, мы меняем журналистскую гипотезу.

Есть факт, есть журналистская гипотеза. Мы допускаем наличие фактов, которые нашу журналистскую гипотезу опровергают. Например, «губернаторы воруют всегда». Когда мы находим факт, который доказывает, что какой-то губернатор поступает по закону, мы не можем его игнорировать. Мы не можем от читателя этот факт скрыть. 

Для активиста во главу угла все равно ставятся ценности. Ценность это про то, что хорошо, а что плохо. Я всем рекомендую читать «12 приемов литературной полемики или Пособие по газетной дискуссии». Это довольно ироничные и саркастичные тексты, но если после их прочтения остается осадочек – «ну вот наверное где-то это похоже на меня» – то, видимо, в этот момент стоит задуматься: а журналистикой ли я занимаюсь? Потому что любая манипуляция, любая попытка не обосновать свой тезис какими-то аргументами, а подтолкнуть читателя к выводам – это уже манипуляция. 

Еще одно важное условие – мы относимся к сторонам конфликта беспристрастно. Если говорить о практике, то в России это тяжелее всего. Потому что мы допускаем, что каждая сторона конфликта считает себя молодцом. Задача журналиста – дать возможность каждой стороне конфликта объяснить, почему они молодцы. Для активиста, на мой взгляд, это необязательно. Поскольку у активиста есть ценности. Человеку, который защищает людей от пыток, совершенно необязательно знать, какая мотивация у тех людей, которые подвергают других людей пыткам. Просто потому что пытки – это нарушение базового права человека. Но журналист – это человек, который исследует те или иные социальные явления. Мы писали о пытках в Деле «Сети», организации, признанной в России террористической. Ребята, осужденные по этому делу, утверждали, что к ним применялись пытки. Я просил наших журналистов не просто подтвердить факт пыток (там были косвенные свидетельства, которые указывали на то, что это действительно пытки), но и объяснить – зачем. К сожалению, эти люди не шли на контакт. Но журналисты обязаны дать им теоретическую возможность рассказать о своей мотивации. Это тяжело на самом деле. В какой-то мере, в этой связи, с ориентациями на ценности, тяжелее быть журналистом, чем активистом. 

Где находится журналистика в той информационной системе, в которой мы живем? 

Это можно представить в виде своеобразной лесенки, на которой переход с одной ступеньки на другую довольно просто происходит. Если не заниматься саморефлексией, можно в какой-то момент обнаружить, что мы уже не на той ступеньке, на которой в какой-то момент видели себя. Журналист – это человек, который в первую очередь ищет факты, а во вторую – взаимосвязи между ними. Публицист – это человек, который высказывает мнение, для него главное – идея. Он понял взаимосвязи между фактами, на их основе выработал идею и дальше призывает свою аудиторию к определенному отношению. Блогер – это человек, который ищет эмоцию. Это тоже важно, особенно сейчас, потому что психологическое здоровье это тоже про эмоции. Блогер выполняет эту функцию, позволяет нам выработать эмоцию, прочувствовать. Активист – это человек, который ищет решения и действия. Эти четыре фигуры по-разному познают мир, по-разному транслируют его в информационное пространство. Поэтому это один из способов определить, а где я в этом бесконечном потоке информации. 

Может ли журналист быть объективным? 

Очень классный вопрос, который тоже часто поднимают в применении к журналистике и активизму, это вопрос об объективности. 

Лично я считаю, что журналист в принципе не может быть объективным. Когда мне в компании или на каких-то профессиональных тусовках говорят – нет, журналист должен быть объективным, он может, – я всегда предлагаю провести один очень простой эксперимент. Просто прошу описать ситуацию с падением малазийского боинга. И по тому, как люди выбирают слова в этот момент: как они называют ополченцев или сепаратистов, как они называют киевскую власть, хунта или как-то еще, как они называют конфликт, антитеррористическая операция или борьба за самоопределение, – уже на этом уровне, на уровне языка, позиция журналиста становится понятной. 

Существует схема, по которой автор учебника по классической журналистике Евгений Прохоров рекомендовал работать при выстраивании текста. Мы эту схему используем у себя на «7х7». Он говорит, что в тексте может быть информация четырех видов: 

  • описательная – что есть на самом деле,  
  • перспективная – как все должно быть, 
  • валюативная – чем то, что должно быть, отличается от того что есть, 
  • нормативная – как и что нужно сделать, чтобы они перестали отличаться. 

И вот например журналистика решений – это про нормативную информацию. Вот надо сделать так-то и так-то и в конце все будет хорошо. Но необходимое достаточное условие, чтобы текст был журналистским, – это наличие дескриптивной информации – что есть на самом деле. Добропорядочный журналист, когда составляет эту дескриптивную информацию, должен убедиться, что он не нашел фактов, которые противоречат его гипотезе. Либо честно просто об этом рассказать читателю. 

Могут ли быть ценности у журналистики?

Как я сказал раньше, активизм – это всегда про ценности. Но ценности могут быть и у журналистики. Это то, что мы считаем объективной данностью, и именно мы назначаем этой объективной данностью. Например, «Афиша»задумывалась как издание про современную городскую среду. Это издание уделяет этому много внимания, рассказывает о хороших практиках, об эффективных практиках. Движ РБК – это про бизнес. В спортивном издании абсолютной ценностью будут конкуренция и честная игра. «7х7» – это гражданская солидарность и горизонтальный федерализм. Это наша ценность, мы туда направляем ресурсы, ищем такие истории целенаправленно, доносим их до своего читателя, делаем их интересными. 

Дальше границы вот такого отношения к ценностям уже начинается активизм. Единственный способ для журналиста поменять мир – это сделать мир более понятным для читателя. Рассказать, как это все устроено и как это работает. Изменить мир должен читатель. Когда я только пришел в журналистику, я запомнил слова замредактора газеты, в которой я тогда работал. Тогда к нам приходило много людей, все говорили «помогите нам». Это обычная история для любого провинциального медиа. И вот он, один из самых порядочных на мой взгляд журналистов в Воронеже, говорил: «единственное, чем мы можем вам помочь, – это правдиво рассказать о том, что с вами происходит».

К сожалению, в России в последнее время, даже просто рассказывать о том, что происходит – это уже дело политического высказывания, это уже активизм. Потому что есть огромное количество информации, которая не запрещается, но которую стараются утопить, чтобы она не дошла до аудитории. И любого журналиста, который просто профессионально выполняет свою работу, просто правдиво рассказывает истории, это уже делает активистом, а его контент – политическим высказыванием. Получается такой змей, который кусает себя за хвост, даже несмотря на то, что он очень не хочет этого делать. Я все же выступаю за то, чтобы журналистика оставалась журналистикой. 

 


 

Читайте больше полезного по теме: 

Деньги от читателя: как и на чём можно зарабатывать

Партнёры прэс-клуба